Дмитрий Кутищев: Я хочу, чтобы мои дочки пожили без этого бреда Персони 

Дмитрий Кутищев: Я хочу, чтобы мои дочки пожили без этого бреда

Для большинства украинцев война на Донбассе — ежедневные сухие сводки из штаба, подправленные в интересах государства, зачесанные в ровный пробор стандартных фраз о количестве обстрелов, погибших и раненных. За четыре года чувства притупились. Этот конфликт, безжалостно уносящий жизни, стал частью нашей действительности. Безусловно, темной ее стороной, но уже не такой шокирующей. Не смотря на отчаянные попытки ее не замечать, война на востоке Украины продолжается.

«Студія і» публикует серию бесед с раненными бойцами АТО, которые проходят лечение в Одесском военном госпитале.
Нам всем это нужно, ведь о Первой мировой мы  узнали из текстов ее солдат Хемингуэя и Ремарка много больше, чем из научных статей и учебников. Об этом можно спорить, но у каждого свое понимание важного.

Для наших собеседников война на Донбассе — часть жизни, фрагмент личной истории. В этой войне они не статисты. Они ее плоть и кровь, ее правда.

Наш следующий герой — Дмитрий Кутищев. Он участвовал в горячих боях на Донбассе и видел изнанку войны. Ранение получил в 2015 году, когда возвращался домой. Он уже пережил три операции. Теперь осталась пластика. Дмитрий выглядит спокойным и уверенным, как настоящий отец семейства. Поездка в АТО — сознательное решение родителя, который знает за чье будущее стоит сражаться.

О себе:

Я из Житомирской области. Там у меня родовое гнездо. Майданом я не проникся. На Майдане меня не было. Я таксовал по Киеву, помогал, как мог – вывозил раненых пару раз чисто по-человечески. Не думал тогда, что Майдан приведет к таким последствиям, что люди объединятся.

А потом движ пошел – начали погибать мои друзья из Киева, из Житомирской области. Очень много приехало гробов цинковых, и мне это сильно не понравилось. Тогда я собрал чемоданы, обманул всю семью – отправил в Одессу отдыхать жену с ребенком, а сам прошел комиссию…

Я його не відпускала на війну. – Оксана Перепечена – жена Дмитрия, все время рядом с ним. Вот и теперь, перед очередной операцией, она сидит в ногах его больничной койки и внимательно слушает рассказ мужа. – Він готувався сам, а потім повідомив мені по телефону, що завтра їде на тренування. У мене була істерика. Я плакала, але нічого зробити не могла. Це було його рішення. Очікування – це сльози і переживання. Якщо «поза зоною», чи не бере слухавку – ще більші переживання. Новини я дивитися не могла. Не могла чути скільки загинуло хлопців. Родичі підтримували, але все одно було дуже важко.

О войне:

В АТО я с 2014 года. Батальон известного генерала Кульчицкого (герой Украины, генерал майор Сергей Кульчицкий; 1-й резервный батальон Нацгвардии – ред.), вторая рота, отдельный взвод разведки. Старший солдат, пулеметчик, санитар – кем я только не был.

Первая ротация – в Дебальцево. Широко известный Д2 блокпост. Там получил боевое крещение. Были очень серьезные бои. Пытались выбить нас оттуда при помощи российских регулярных войск. Мы отбивались, как могли.

В тот момент я все окончательно понял. Когда президент страны откровенно врет в лицо – для меня это уже не президент и никогда им не будет. Про Януковича я не знал сколько он врал. Догадывался, но это одно дело. А тут – факт.

Дело было так: к нам заехала «Нива». Везли повстанцев. Они поняли, что ошиблись, пытались убежать, но мы их очень вежливо остановили. Машина случайно загорелась – тормозила сильно. Мы их вытащили. Все живые. Один получил ранение. Девчонки наши – медики его откачали. Приехали специальные люди, забрали их. А на следующее утро в российских новостях Путин лично передает, что мы расстреляли журналистов. Варвары! Звери! Описал эту историю. Для меня это стало последней каплей. Человек, который врет с трибуны миллионной нации, не может быть президентом. Это были боевики. Пять единиц вооружения у них сгорело в машине. Журналисты обычно не ездят с таким арсенальчиком.

Потом появилось тяжелое вооружение у них. Начали работать «Грады». Это уже новый уровень войны. Это уже не автоматы. Это – очень страшно. Но, Бог миловал. У меня в подразделении погиб только Ванька – сапер. Подорвался на растяжке сепарской. Дружили с ним. Остальные живы благодаря командиру. Он – очень опытный воин: три боевых конфликта по миру. В миротворческих войсках служил – в Ираке был. Имя его не скажу, потому что он до сих пор воюет. 95-я бригада житомирские ВДВ – это я могу сказать. Нам очень повезло, что у него был боевой опыт.

Как ни крути – нам колхозникам дали оружие и сказали: «Идите, останавливайте танки». Понятно, это не Великая Отечественная, но смысл тот же. Нашу границу никто не имел права пересекать с оружием в руках. Я за это воевал. Не знаю, кто там чем обосновывает. Прийти в мой дом с оружием – никто не имеет права. Я же к вам не иду. И вы будьте мне любезны.

Оружие? Родина дала нам автоматы и патроны, грубо говоря. Понятно, что автомат Калашникова – вечный друг. У меня автомат был 73-го года. Патроны попадались гнилые. Перебирали вручную. Когда семья узнала, что я в АТО, собрали деньги – купили мне бронежилет и каску.

Питание. Те сухпаи, которые выдавало нам государство – это корм для собак. И то, не каждая собака такое будет есть. А вот волонтерам спасибо, благодаря им не похудел я там. «Хай живе волонтер!» – это правда.

Вторая ротация – в Станице Луганской. Там война поменяла свое лицо. Случилось так, что я непосредственно принимал участие в изгнании известного батальона «Торнадо» из Станицы Луганской (рота патрульной службы милиции особого назначения «Торнадо» ГУ МВД Украины в Луганской области; в апреле 2017-го суд приговорил 8 бойцов подразделения к длительным срокам лишения свободы за тяжелые преступления в зоне АТО – ред.). Они против нас даже оружие поднимали. Непонятно было против кого воевать. Кто-то родину защищает, а кто-то – мародеры. Было обидно. Но, делать нечего, люди плакали, просили защиты от своих же сограждан, которые с оружием в руках должны были их защищать. Там война поменяла лицо и пришлось попотеть еще и вот так.

О ранении:

Ранение мое от «необережного поводження зі зброєю». Ехал домой уже. Чуть-чуть не доехал. Меня уже в желтой зоне подстрелил «свой». Нас двоих. Побратиму в руку попал снаряд крупнокалиберного пулемета, который стоит на БТРах. Оторвало ему руку полностью. Осколки – в меня.

Алкоголь – беда любой нации. Этот баран был пьяный. Сколько я пьяных вытаскивал. Это беда на гражданке, а на войне – вообще смерть. Я очень много видел пьяных смертей, глупых смертей. Матери ждут дома героев, а он дурак напился и подорвался. Это тысячные случаи. Нужно было приехать на войну, чтобы набухаться? Я не понимаю. Я за полтора года грамма алкоголя не выпил. Хотя, всю жизнь употреблял. Я знаю, что такое алкоголь. Но, на войне? Это какая-то безнадега людей толкает на это. Понимаете?

О смысле:

Чем Путин мотивировал агрессию в Крыму и на Донбассе? Тем, что там есть русские люди, которые хотят жить иначе. Но, там есть и украинцы, которые хотят совершенно другого. Это конфликт интересов и это надолго. Мое мнение: те, кто хочет русского мира, пусть едет в Россию. Границу ведь не мы рисовали. Если я хочу быть американцем, мне что сейчас бучу поднять в Киеве? Это же глупо.

Украина должна быть Украиной. Восток — запад, какая разница? Это же Украина. Я хочу чтобы она была цельной и соборной, и ее границы никто не нарушал. Пусть себе люди живут. Мы такая богатейшая страна. Можем быть независимыми ни от кого. Я думаю, со временем Донбасс вернется. Люди поймут, что все это неправильно. Зачем России восток Украины? Он ей не нужен. Там своих бомжей хватает. А тут еще добавка.

Сколько я людей там выслушал. В Станице Луганской кричали: «Нас обманули. Мы не этого хотели. Этот референдум – мыльный пузырь. Не так все должно было быть». Но они сами виноваты. Они допустили, что там развилась эта «болезнь». А платит теперь вся Украина. Погибло очень много пацанов и умных, и толковых, и смелых. А те, кто по подвалах сидели и сидят, толку от них Украине? Беда тут всеобъемлющая. У меня две дочки. Я хочу чтобы хоть они пожили без этого бреда.

Записала: Екатерина Лазанюк
Фото: Александра Игнатьева

Читайте також

Залишити коментар