О поэзии, о войне и о стандартах ВВС Персони 

О поэзии, о войне и о стандартах ВВС

Проект «Портрет», где мы рассказываем истории обычных людей. О них редко пишут в СМИ. Каждый из наших героев обладает удивительной способностью мечтать и действовать. Их мечты воплощаются и становятся неотъемлемой частью жизни других людей. Большие дела состоят из маленьких шагов, которые наши герои делают каждый день. Для себя и для всех!

Розкажи мені про війну…
То спитає і мати, й вдова.
Бо, не знають обидві сну,
Поки смерті жеруть жорнова…
Час настане і знімуть кіно.
І напишуть майстри полотно…
І не буде ніколи війни.
Бо розкажуть про неї загиблі й живі…

Сергей Братчук

Сергей Братчук: о стихах, о войне и о стандартах ВВС

О детстве:

Я с детства, сколько себя помню, хотел быть военным. Будучи еще совсем маленьким, мечтал стать танкистом. Не знаю почему. Особой тяги к технике у меня не было, разве что к велосипеду, мопеду, как у всех мальчишек.

Моя мама родом из Крыма. Я там родился. Там находятся могилы моих предков по маминой линии.

Мы жили тогда в Херсонской области, райцентре Великая Лепетиха, куда после окончания медицинского института, получил распределение мой отец. В 1988 году меня пригласили стать внештатным сотрудником районной газеты. Первые официальные заметки. Первые гонорары. Я учился в старших классах, нужно было выбирать. Журналистика увлекала меня, но и мечту стать военным очень хотелось реализовать. После восьмого класса я собрался поступать в Суворовское училище. Родителям и знакомым офицерам удалось  меня отговорить. Мол, иди, заканчивай 9-10-й классы, может «перегоришь» в желании стать военным.

Львовское высшее военно-политическое училище было на тот момент единственным ВУЗом, где готовили военных журналистов. Это был шанс объединить детскую мечту об армии и желание стать журналистом.

О военной журналистике:

В Одессу я приехал после выпуска, по распределению. Будучи курсантом, я проходил стажировку в газете Одесского военного округа «Слава і Честь». Там работала машинистка Клара Моисеевна, которая, как она говорила, пережила многих редакторов. Она сказала мне тогда: «Ты будешь у нас работать. И станешь главным редактором». Фактически так и получилось: позже на базе газеты был образован региональный медиа-центр (зона ответственности — Херсонская, Николаевская и Одесская области). Три года я возглавлял этот медиа-центр. Он стал одним из лучших в Вооруженных Силах Украины.

Моя первая командировка после выпуска в качестве офицера — военного журналиста состоялась через два дня после прибытия в газету округа.  Под Николаевом есть полигон Широкий Лан, где проходили военные учения по подводному вождению танков. Я в этом ничего не понимал, а журналист должен (улыбается), как минимум, иметь представление о том, о чем он пишет. Ночью я читал какие-то уставы и положения по подводному вождению танков, вникал в материал. Первая командировка. Первое знакомство с войсками. Это было интересно. Запомнилось на всю жизнь. С этого момента и до 2011 года, более 22 лет я прослужил в армии в качестве военного журналиста. Прошел путь от корреспондента до начальника Регионального медиа-центра, был начальником военной телестудии.

Военная журналистика отличается от гражданской. У военного журналиста должен быть очень сильный внутренний цензор. Не на подачу информации, а на ответственность, компетентность и профессионализм. То, чего сегодня, к сожалению, не хватает многим нашим коллегам. Журналист должен быть максимально объективен, военный журналист должен понимать, что есть нюансы, которые категорически нельзя обнародовать. Кстати, я застал времена, когда в редакции нашей газеты находились два военных цензора. Каждый материал подвергался жесткой цензуре, чтобы, не дай Бог, не прошла информация о дислокации войск, численности вооружения и т.д. Учтите, это было мирное время.

Сейчас, когда идет война, журналисты должны понимать меру ответственности за каждый опубликованный материал. Например, в первые годы войны, некоторые гражданские журналисты могли обнародовать информацию о  позициях наших войск, другую информацию, которая играла на руку нашим противникам. Я считаю, что в зоне военных действий обязательно должна быть цензура.

В 1993 году, когда была война в Грузии, наши вертолетчики из Херсона, 11-й полк армейской авиации, эвакуировали мирных граждан из зоны военных действий. Я очень хотел поехать в эту командировку, но меня не пустили. Я был тогда молодым лейтенантом, два месяца в армии, меня берегли. Я это понимал, но мне все равно было обидно, очень хотелось туда попасть, увидеть эти события своими глазами. Тогда я даже не мог представить, что спустя много лет я увижу войну на своей земле.

О телевидении:

На телевидение я попал по приказу (улыбается). 19 ноября 1999 года меня вызвал главный редактор, вручил мне видеокамеру, знаменитую «семерку», кто связан с телевидением, знают, что это такое, и сказал: «С этого дня, товарищ капитан, Вы будете начальником военного телевидения Одесского военного округа».

Меня воспитывали как газетчика, я не понимал, как и что я буду делать. Упирался, но приказ – есть приказ. Вспоминаю свои первые репортажи…

Потом втянулся. По моему мнению, легче из газетчика сделать телевизионщика, чем наоборот.

Когда я работал начальником медиа-центра, в наши обязанности входило не только освещение событий, происходящие в Вооруженных Силах, но и формирование позитивного имиджа армии в обществе. Так я начал сотрудничать с другими телеканалами, вести какие-то программы в прямом эфире.

В конце 2013 года, когда начались события на Майдане, я работал на канале Медиа-Информ. Это было очень напряженное время. Бесконечные сообщения о событиях, марафоны, прямые эфиры. Тогда было важно не только объективно освещать события, но и показать свою гражданскую позицию. Безусловно, всегда есть другая точка зрения, но это не значит, что ее должны высказывать враги, я имею в виду оккупантов, агрессоров, коллаборантов. Мы обсуждали этот вопрос с одним моим знакомым, британским журналистом. Он сказал, что да, есть стандарты ВВС, их, конечно, нужно соблюдать, только не забывайте – у вас идет война. И я с ним согласен. Информация должна проходить через призму того, что на нашу страну напал враг. На войне другие стандарты.

Теперь меня с телевидения уже не выгонишь. Временно, в данный период у меня нет своего проекта на ТВ. Мечтаю вернуться с новыми силами и с новым проектом. Я это люблю, и, наверное, я это умею, не знаю, зрителям судить.

 Об участии в выборах народных депутатов:

Был у меня такой «політичний гріх» (смеется). В 2012 году мне предложили принять участие в выборах в Верховную Раду от партии «Удар». Шучу на счет греха, мне было это интересно.

Я прекрасно понимал, что у меня не будет финансирования. У тех, кто меня пригласил, были свои цели и задачи. Во-первых, заполнить определенные квоты, во-вторых, насколько я понимаю, у партии была цель собрать вокруг себя людей публично известных, чтобы привлечь внимание к новой политической силе. Я тогда потратил на выборы 1000 гривен, это была обязательная минимальная сумма для открытия депутатского фонда. Я потратил эти деньги на визитки и листовки. Встреч было не много, потому что у меня не было команды, которая могла бы все это организовывать, а партия не особо помогала. Мое общение с людьми происходило на улицах, мне задавали вопросы — я отвечал. Главный мотив для меня был – посмотреть на эту «кухню» изнутри. Это был скорее журналистский, чем политический интерес.

Я баллотировался по Суворовскому району, где победил нынешний городской голова Одессы, и занял третье место из более, чем двадцати кандидатов.

Есть ли у меня планы на будущее стать политиком? Я заряжен на политическую деятельность как журналист и как гражданин. Медийное пространство напрямую взаимодействует с политикой. Так было во все времена.

Сергей Братчук: о стихах, о войне и о стандартах ВВС

О службе в Храме:

Мы с Вами встречаемся в Храме, где я служу благодаря нашему Владыке Павлу, епископу Одесскому и Балтскому УПЦ Киевского патриархата. Если Бог управит, вполне вероятно стану диаконом. Это не значит, что я ухожу из профессии. Это можно совмещать.

О гуманитарной миссии «Черный тюльпан»:

Это святое. Это то, чем гордишься. Это то, что болит и будет болеть всегда. В 2014 и 2015 годах я бывал в АТО как волонтер и как военный журналист. 30-го мая 2015-го попал на базу «Черного тюльпана». Пообщались с ребятами. Я почувствовал, что должен этим заниматься. Мне захотелось обязательно туда поехать. Попросился. Мне сказали: «Да» (руководитель миссии Ярослав Жилкин. Кстати, Народный Герой Украины). Через месяц я уехал на свою первую ротацию.

Никогда не думал, что буду этим заниматься. . Там я окончательно убедился, что не мертвых  нужно бояться, а нужно бояться живых. Было нелегко. Особенно первые разы. Приходилось стискивать зубы. До сих пор помню своего первого «двухсотого», подробности рассказывать не буду, слишком жутко. Что помогало? Осознание того, что это необходимо.

Самое сложное – возвращать погибших ребят родным. У нас есть специальная машина, спасибо британским украинцам, представителям диаспоры, которые нам ее приобрели. …Была ситуация, когда мы привезли в Киев погибшего офицера, а его супруга зашла в холодильник, села возле гроба, рыдает. Это истерика. Шок. «Я не выйду!». Мы же не могли ее там закрыть… Стоило больших трудов уговорить ее выйти.

Меня, кстати, три раза тоже «убивали». Первый раз наши меня похоронили в 2014 году, думали, что мы не вышли из поселка Старобешево, территория, которая сейчас оккупирована. Потом, коллаборанты — на одном из своих сайтов. И в третий раз в соцсети написали, что я погиб. Многие знакомые при встрече удивлялись: «Вы еще живы?». А я говорю: « Значит, Господь милостив, даст мне прожить еще много лет».

«Черный тюльпан» — это особая страница. Рассказываю, а по коже мурашки бегают. Миссия существует по сегодняшний день. И будет работать. Особые слова благодарности и низкий поклон всем, с кем свела меня судьба в «Черном тюльпане».

 О сборнике стихов «Війна у мирний час»:

Мой первый, надеюсь, что не последний, поэтический сборник появился благодаря «Черному тюльпану» и моей семье (супруге Юле и доченьке Настеньке. Без их поддержки ничего бы не получилось). Душа захотела выплакать то, что пришлось пережить. Я не готов говорить, и не стану утверждать, что это — поэтический шедевр.

Сергей Братчук: о стихах, о войне и о стандартах ВВС

Это моя исповедь. Как мне сказали психологи, что это был такой своеобразный выход из стрессовой ситуации. Посттравматический синдром цепляет всех, кто был на войне. И не нужно себя обманывать. Я тоже какое-то время сам себя уговаривал, что все нормально.

Потом начали приходить стихи. Вот как ложились они на бумагу, так и записывал. Есть среди этих стихов удачные, есть не очень хорошие, но я ничего не выбрасывал. В сборник включены все стихи, которые на тот момент написал. Он вышел в июне 2017 года. А начал я писать в октябре 2016. Я его особо не редактировал. Как написал, так и издал.

Когда, после выхода книги, я увидел какие-то ошибки, неправильно поставленные запятые, пробелы и т.д., решил ничего не исправлять. Значит так надо.

Сейчас я пишу намного меньше, но качественнее. Иногда это проза. Не большие рассказы в стиле путевых заметок, философские размышления. Потихоньку собираю на второй сборник. Может быть, через полгода или год я его издам. Кстати, название сборник придумала моя Юленька: мой главный друг и советчик по жизни.

Все буде добре! Будемо жити!

Идея: ГО «Рівноправне суспільство»

Написала: Екатерина Орел

Фото: из архива Сергея Братчука

«Студія і» благодарит Светлану Рожко за оказание помощи в подготовке этого материла

Читайте також

Залишити коментар